Тайна трех карт Любови Казарновской

"Пушкиниана. Любовь и карты" в постановке Владимира Аленикова. Волковский театр.

Три карты Любови Казарновской – три ее ипостаси. В самом начале спектакля она предстает в утрированном, окарикатуренном облике 87- летней графини.
Когда графиня Любови Казарновской, бесстрашно, не боясь злостной карикатурности, представляет истинный dance macabre —надтреснутый каркающий голос, утрированную капризность, трудное передвижение с опорой на две клюшки, инвалидное кресло, с услужливыми горничными…- зал почти что вскрикивает от изумления. Это, без сомнения, гротесковое, фантастическое существование. Такой, вероятно, видит ее Лиза, Томский, иронический Автор. 
Зал еще не понял, что это – артистическая дерзость Казарновской. Это Ее фантастика и ее гротеск. 
И события вершатся одновременно. На сцене и старая графиня, и графиня в ее красоте и зрелом расцвете, а рядом – девушка, с ее молодой душой и внутренним драматизмом – Татьяна Ларина (Татьяна Коровина). Ожившая молодая графинечка блистает на петербургских дворцовых ассамблеях и балах, одновременно - она медленно, уже старухой – передвигается по авансцене в эпизоде столичного бала, рассматривая всех его участников. 
Это первый уровень Тайны трех карт графини – одновременное существование во всех главных ее возрастных сферах. Хрипящий голос графини сменяется льющимся из граммофона чистым молодым лирико-драматическим сопрано Татьяны Лариной, сценой письма из оперы «Евгений Онегин». 
Но есть и другая, не менее существенная тайна трех карт актрисы и певицы Любови Казарновской. Три карты Любови Казарновской – это ее красота, дерзость и женская природа.
Ее особенная история. La Venus Moscovite (московская Венера), покорила не Париж, а Онегина, каким он явится в финале. 
В отличие от повести, графиня весьма снисходительна к просьбам Лизаньки, по-своему, даже благодарна ей - она охотно уходит в прошлое, в воспоминания, рассказывая Лизе «свою» историю – историю не «la Vénus moscovite» — «московской Венеры», а Татьяны Лариной… Она участвует в истории Онегина, переживает сцену дуэли, она же предстает – в сценах кошмарного сна Татьяны Лариной, деревенская красавица (Любовь Казарновская и Татьяна Коровина), рассказчица для Лизаньки, и она же влюбленная Татьяна. На сцене они нередко стоят рядом, чуть поодаль друг от друга и произносят одни и те же тексты. 
Роль графини, по преимуществу, драматическая, это первая драматическая роль актрисы и певицы Любови Казарновской. . С ее артистической дерзостью, женской природой, победоносной бесцеремонностью и самостоянием примадонны.

"ВСЯ ОБОМЛЕЛА, ЗАПЫЛАЛА..."

Время Татьяны сопряжено и переплетено с временем молодой графини, которую, в данном случае зовут не Анна, а Татьяна Дмитриевна, и она в своей юности – Татьяна Ларина, она влачит одинокое бедное существование в деревенской усадьбе. 
В версии режиссера Аленикова мы не видим графиню в Париже, не знаем ее истории с Сен-Жерменом, предмет ее деревенских увлечений, связанных с картами - разве что карточные гадания. 
Лиза замирает перед Германном так же, почти в той же позе, что и Татьяна перед Онегиным. «Вся обомлела, запылала, И мыслях молвила: - Вот он!» 
Татьяна и Лиза сменяют друг друга - обе пишут любовные признания своим кумирам. Обе сменяют друг друга за пишущей машинкой. дореволюционной фирмы «Ундервуд», 
Согласитесь, было бы странно представить Татьяну с гусиным пером в руке. Стук клавиш чуть нарушает лирический строй письма. Татьяну за машинкой сменяет Лиза из «Пиковой Дамы». Лиза пишет Германну. и назначает ему свидание.

…Звучание граммофонных пластинок с ариями из оперы Евгений Онегин. Дуэль. Сцена бала и появление Онегина. Онегин подхватывает Татьяну на руки, бережно кладет ее на стол и сам взлетает на него… Это почти овладение. Параллельно - Германн обольщает графиню, напоминая ей о днях молодости. 
Онегин участвует в дуэли. Для Германна его дуэль – это свидание с графиней и поединок в карточной игре. 
Способы режиссерского развертывания действия и повествования. Читка – чтение глав романа «Евгений Онегин» или «Пиковой Дамы». Раешник. Немое кино. 
Алеников открывает сходство Онегина и Германна. Но вряд ли убедителен в том, что пушкинская Татьяна в перспективе, какой бы анахореткой они ни была, смогла превратиться в пушкинскую же графиню, Пиковую даму. Убедительных мотивировок нет. Это самая уязвимая позиция автора спектакля. Татьяна в спектакле во многом – не пушкинская… Все было бы замечательно, если бы Татьяна становилась Музой Пушкина, и - напротив, Муза превращалась в Татьяну. Эти трансформации были бы понятны, ведь Татьяна – alter ego Автора, а значит, и его Музы…
И в финале ничто не прдвещает превращения Татьяны в будущую пушкинскую графиню. Да, Татьяна осталась верной своему первому чувству. И все-таки она верна своему долгу.. Эта внутренняя борьба очень точно передана Татьяной Коровиной. Ее светский блеск, ее тревога за свою репутацию, ее гордость и отторжение Онегина при последней их встрече.