Пушкин.Тайная свобода

ПУШКИН. ТАЙНАЯ СВОБОДА
Любовь и тайная свобода
Внушали сердцу гимн просто,
И неподкупный голос мой
Был эхо русского народа. (А. С. Пушкин)

14 февраля 1921 года, в голодном, опустошенном, оставленном многими Петрограде, в Доме литераторов собралась небольшая группа людей, из числа творческой интеллигенции, чтобы отметить «странный юбилей» Пушкина – 84-ю годовщину со дня гибели поэта. Именно в этот день прозвучали два знаменитых доклада – «Колеблемый треножник» Владислава Ходасевича и «О назначении поэта» Александра Блока.

Ходасевич говорил о тревожных моментах. «Желание отметить день смерти Пушкина подсказано предчувствием: мы уславливаемся, каким именем нам аукаться, как нам перекликаться в надвигающемся мракe…» . Опасен не столько призыв футуристов «бросить Пушкина, Достоевского, Толстого с парохода современности». Опаснее новое затмение, посетившее Россию – охлаждение к Пушкину, глухота к поэтическому слову, неумение и неспособность владеть поэтическим пушкинским языком. «Между вчерашним и нынешним временем оказалась пустота, психологически болезненная, как раскрытая рана». Выступление Александра Блока «О назначении поэта» пронизано предчувствием собственной гибели. Блок сказал о Пушкине пророческие слова: «Пушкина убила не пуля Дантеса. Пушкина убило отсутствие воздуха». «Отсутствие воздуха» становится метафорой русской литературы. В романе Евгения Замятина «Мы» казнь инакомыслящих осуществляется путем выкачивания воздуха из-под колпака, куда помещается голова жертвы. «А в наши дни и воздух пахнет смертью, Открыть окно, что жилы отворить» (Пастернак). «Отравлен хлеб и воздух выпит…», «Нельзя дышать, и твердь кишит червями, и ни одна звезда не говорит…» (Мандельштам).

Одним читателям Пушкин представляется необычайно простым и доступным. Другие видят загадочную, не поддающуюся словесному выражению глубину смысла, то, что называют невыразимым. Открытия Пушкина неисчислимы и не поддаются описанию даже в объемном томе. Пушкин явился реформатором и создателем современного русского языка, и литературного в том числе. Пушкин реформировал театр и драматургию. В отличие от классицизма, Пушкин открыл экзистенциальные и глубинные психологические мотивы объемного и противоречивого поведения человека, отразившиеся в его характере. И самый термин «характер» применил Пушкин. Поэт открыл в художественном творчестве мир неэвклидовой геометрии (познакомившись в Казани с Николаем Лобачевским), открыл законы иных миров и пространств. Пушкин поднят над бытом, над плоскостным, линейным изображением, его творчество принадлежит бытию, стереоскопическому взгляду, более того, многомерному, охватывающему множественность точек зрения, взглядов, измерений, соотнесенных с нынешними, открытыми астрофизиками проблемами параллельных миров.

Поэты рождаются плеядами. Есть поэты пушкинской плеяды, рожденные в 90-е годы. Дельвиг, Вяземский, Баратынский, Батюшков, Веневитинов, Катенин, Кюхельбекер, Александр Одоевский, Плетнев, Языков. Есть поэты плеяды 90-х годов XIX – рубежа XX века, родившиеся столетие спустя. Весь Серебряный век соотнесен с Пушкиным. Блок и Пушкин – огромная тема. Одно из последних стихотворений Блока «Пушкинскому дому» обращено к Пушкину. "Пушкин! Тайную свободу пели мы вослед тебе. Дай нам руку в непогоду, Помоги в немой борьбе". Блоковские векторы через Пушкина и от Пушкина идут широко. Пушкин – Блок – Пастернак, Пушкин – Блок – Ахматова, Пушкин – Блок – Маяковский ( то же - Цветаева, Мандельштам, Есенин), позднее, от Высоцкого и Бродского - до нынешних поэтов.

Отличие Пушкина – гармония и целостность его творчества и поэтического духа. Его целостность, его «тайная свобода», «самостоянье человека – залог величия его», и бесконечная глубина, смысловой перспективы, далеко не всем и не сразу открывающейся. Тайна в бесконечности и фантастичности его концов и начал, о которых позднее скажет в своей речи Достоевский. Пушкинская «ускользающпая полуреализованность», незавершенность и недосказанность, особая «скрытость-явленность смысла в образе, мягкая и неисчерпаемая игра смысловых бликов на гранях и в сердце факта… <...> В тот день, когда Пушкин написал „Пророка”, он решил всю грядущую судьбу русской литературы <...> Пушкин <...> завещал русскому писателю роковую связь человека с художником, личной участи с судьбой творчества”. (Ходасевич).

Все знают строчку «глаголом жечь сердца людей». Но вряд ли многие задумываются над тем, что право на “глагол” оплачивается кровью, это было пережито Пушкиным глубоко и сильно, и отразилось в «Пророке». Пушкин первым постиг, что слово поэта, стремящееся быть словом истины, должно быть подтверждено и оплачено личной судьбой художника. Признание Пастернака «О, если б знал, что так бывает, когда пускался на дебют, Что строчки с кровью – убивают, Нахлынут горлом – и убьют…» идет от Пушкина. Именно такое понимание миссии поэта, художника создало особый образ русской классической литературы как“сверхлитературы”, как новой (светской) церкви, своим духовным напряжением направленной к Высшему Смыслу. 

Поэт и царь. Поэт и власть. Поэт и чернь, топчущая и колеблющая треножник Поэта – все эти проблемы острозлободневны и актуальны по сей день. Власть поэта превосходит в духовном смысле власть царя. Поэт, имеющий власть над словом, имеет власть и над миром. Слово Поэта творит мир заново, слово разрушает прежние основания, мешающие движению и развитию, а значит, - являет опасность для власти, желающей видеть мир в застывших формах.
Власть и государь нетерпимы к поэту-пророку, он их соперник и конкурент, поэт всегда неудобен, это подтверждено историей. Во времена всех видов авторитаризма власть вместо того, чтобы взять в советники и помощники выдающихся художников, писателей, поэтов, начинает преследовать их как людей более высокого уровня сознания. 

О своем разговоре с Николаем Первым осенью 1826 года Пушкин рассказывал: «Не купил он меня ни золотом, ни лестными обещаниями, потому что знал, что я непродажен и придворных милостей не ищу; не ослепил он меня и блеском царского ореола, потому что в высоких сферах вдохновения, куда достигает мой дух, я привык созерцать сияния гораздо более яркие, не мог он и угрозами заставить меня отречься от моих убеждений, ибо кроме совести и Бога я не боюсь никого, не задрожу ни перед кем» (Эйдельман Н. Я. Статьи о Пушкине. М., 2000. С. 176).

Животворящей силой пушкинского слова было духовное зрение, проникающее в высшие миры, вот почему Пушкин сравним с пророком — дар тайнозрения озаряет его творчество, и он понимает служение поэзии как воплощение высшей воли. «Веленью Божию, о Муза, будь послушна, обиды не страшась, не требуя венца…» «Восстань, пророк, И виждь, и внемли, Исполнись волею моей….» - говорит Поэту, от имени Творца шестикрылый серафим. Эта миссия, это глобальное видение мира – поэтический космос Пушкина.

Рисунки Нади Рушевой