"Обыкновенное чудо" в день рождения Федора Волкова

20 февраля - День рождения Федора Волкова, которому уже - 290 лет.. 
Сегодня вечером не могла не пойти в Театр имени Федора Волкова. Мой путь лежал от одного храма - от церкви Николы Надеина, домовой церкви Волковых- Полушкиных, где "Вести" ЯГТРК вместе со мной снимали сюжет о резном иконостасе и Царских вратах работы Волкова и его мастеров - к храму театрального искусства, Волковскому театру..
Я шла на спектакль "Обыкновенное чудо".в постановке Василия Сенина. Зрительный зал был полон, но люди, казалось, и не подозревали о том, что вечер особый - исполнилось 290 лет Волкову.
Играли на подъеме, с большой отвагой и темпераментом, с мощным духовным накалом. 
Тон спектаклю задал, как всегда в "Обыкновенном чуде", Владимир Майзингер, буквально впечатавший в наши сердца и души бессмертные строки Арсения Тарковского:

"И это снилось мне, и это снится мне, 
И это мне еще когда-нибудь приснится, 
И повторится все, и все довоплотится, 
И вам приснится все, что видел я во сне. 
Там, в стороне от нас, от мира в стороне 
Волна идет вослед волне о берег биться, 
А на волне звезда, и человек, и птица, 
И явь, и сны, и смерть - волна вослед волне. 
Не надо мне числа: я был, и есмь, и буду, 
Жизнь - чудо из чудес, и на колени чуду 
Один, как сирота, я сам себя кладу, 
Один, среди зеркал - в ограде отражений 
Морей и городов, лучащихся в чаду. 
И мать в слезах берет ребенка на колени.."

Конечно, не один Тарковский живет в этом спектакле. Есть еще в подтекстах и "Большая элегия Джону Донну" Иосифа Бродского. Есть Посюсторонность и Потусторонность - пространство "с той стороны зеркального стекла". Есть бесконечные Сны "Большой элегии Джону Донну". И есть та самая оконная рама из "Большой Элегии", разрезающая насмерть очевидные смыслы.

Уснуло все. Окно. И снег в окне.
Соседней крыши белый скат. Как скатерть
ее конек. И весь квартал во сне,
разрезанный оконной рамой насмерть.
Уснули арки, стены, окна, все.
Булыжники, торцы, решетки, клумбы.
Не вспыхнет свет, не скрипнет колесо...
Ограды, украшенья, цепи, тумбы.
Уснули двери, кольца, ручки, крюк,
замки, засовы, их ключи, запоры.
Нигде не слышен шепот, шорох, стук.
Лишь снег скрипит. Все спит. Рассвет не скоро....

В режиссуре Василия Сенина высокой Поэзии, в том, как ее отсветам и вкраплениям - не только впрямую, но и в подтекстах, в скрытом цитировании отдано едва ли не две трети объема спектакля, есть особая художественная правда.. Именно Поэзия способна придать дополнительные смыслы той философской глубине, которую постановщик выявляет и у Шварца, и в своих подходах к его драматургии. Это едва ли не первое новое современное прочтение Шварца. Не лубочные сказки, не бытовое, пусть и сказочное, но бытоподобное комедийное начало, а нечто совершенно другое, иная ментальность задается всей ткани спектакля. Правда, не без уступок массовому вкусу, песенным хитам разных времен ("Виновата ли я...", "Капли датского короля...", взятых впрямую, на очевидном контрасте). Меня же влекут не прямолинейные отсылки, но мотивы мистики, фантастики и таинств....,

В этом спектакле живет величие трагедии, ее дух, утверждающий бессмертие. Звездное небо, Ход Времени, Неэвклидово пространство. Высший дух противостоит Смерти (ее фигура и мерная поступь всегда присутствует на сцене), противостоит великой пошлости обывательского мира, цинизму и бесчувствию. (Большинство массовых сцен посвящено параду бездуховности). В этом спектакле живет дух трепетной и нежной Любви, и парадоксальность поступков любящих, которые сотворяют все возможное вопреки своему чувству. Дуэт Ирины Наумкиной и Виталия Даушева был проникновенным и сокровенным. Волшебник - Владимир Майзингер пребывал в мучительнейшем раздумье о тайнах творчества, о смысле бытия, о преодолении человеком самого себя, о том, как важно переступить через некие заклятья....И Хозяйка - Александра Чилин-Гири была ему под стать, обладая самостоянием, волей и высотой духа. Эта удивительная пара героев в финале обрела гармонию, но ценой жизни... Эта булгаковская сцена с отравленным вином, уносящая в сон и смерть... В пространство Утешающих Снов и Блуждающих Сновидений. . 
Я давно не видела этот спектакль. И очень порадовалась, что он нисколько не понизил своего уровня, а очень вырос. Хотелось слушать и слушать размышления Трактирщика Эмиля - Руслана Халюзова, наблюдать удалые повадки королевственной или кавалерственной дамы Эмилии - Елены Майзингер, прекрасного динамичного в своих порывах Охотника (Иван Щукин) , деспотичного и пародийного Короля (Юрий Круглов), отлаженную работы королевской свиты и свиты Волшебника. 
В финале актеров вознаградили аплодисментами и цветами, криками "Браво!"
Владимир Майзингер вышел на авансцену и сказал, что 20 февраля - особый день для театра, для актеров. 
День рождения отца русского театра, его создателя Федора Григорьевича Волкова. И спектакль по пьесе Шварца, в постановке Сенина играли - для зрителей в честь Волкова.
Новая волна энтузиазма, с которым зрители восприняли это сообщение, наполнила зрительный зал праздничным настроением.
И День, и Вечер - были отданы Волкову - и удались на славу.