День 1. Открытие фестиваля и спектакль "Война и мир. Сочинение в трех частях"

Отсебятина БТР_2019_12.jpg


22 апреля 2019 года состоялось открытие фестиваля "Будущее театральной России", который проходит в Ярославле, в драматическом театре имени Фёдора Волкова в 11-й раз. В театре царит оживление, выпускники разных творческих мастерских со всей страны готовятся выступить с дипломными спектаклями. 

В программе фестиваля представлены различные по форме и жанру спектакли: Вербатим, оперетта, водевиль, сказка - фэнтези, сочинение в трёх частях, трагедия бездействия, шутка и тд.
   
До официальной церемонии открытия, была пресс- конференция на которой организаторы фестиваля подробно рассказали об истории создания мероприятия. Главная цель: дать возможность начинающим артистам ощутить магию первой сцены России.  
Кинорежиссёр Сергей Соловьев говорил о том, что театр - волшебство ,поэтому не нужно бояться фантазировать, придумывать. Актерская игра - способ постичь неведомый мир, который появляется и исчезает в спектакле, невозможно предугадать, каким он будет в следующий раз.
  
Дипломные спектакли - уникальная возможность для зрителей  увидеть будущих артистов театров в  студенческих ансамблях искренними, непосредственными, неискушёнными славой, открытыми миру и дарящими радость.

Бондаренко Арина,
первый курс ГИТИС, театроведческий факультет. 
Мастер - Нина Алексеевна Шалимова

Отсебятина БТР_2019_1.jpg

Из аудитории на главную сцену

Мастерская Евгения Каменьковича и Дмитрия Крымова из ГИТИСа всегда славилась своим нестандартным и экспериментальным подходом к обучению студентов. Под их руководством одновременно учатся актёры, режиссёры и сценографы. В итоге курс становится небольшим самостоятельным театром, который показывает свои спектакли в аудиториях ГИТИСа.

На фестивале «Будущее театральной России – 2019» выпускники показали одну из своих лучших дипломных работ – «Война и мир. Сочинение в трёх частях». Режиссёром выступил Олег Глушков, который определил жанр спектакля как упражнение. Современная постановка полностью состоит из образов, пластики с минимумом текста. Привычный сюжет уходит на второй план, уступая место фантазии на заданную тему.

Спектакль, который был рассчитан на небольшое пространство одной из аудиторий института, пришлось перенести на главную сцену Драматического театра имени Фёдора Волкова. Естественно, работу пришлось немного изменить, подстраиваясь под возможности площадки, но замысел остался неизменным.

На сцене первого русского театра мастерская Каменьковича-Крымова рассказала совсем неожиданную для публики историю. В спектакле не было Наташи Ростовой и Пьера Безухова, никто не говорил текстом Толстого – был только образ войны и образ мира. Завораживающая музыка, пластика и голоса актёров – всё это смешивается в круговорот из ярких вспышек радости, смеха, страха и боли.

Так, в одной из сцен два актера мастерской: Рифат Аляутдинов и Николай Яскевич выполняют пластический этюд. В приглушённом свете на фоне ненавязчивой музыки выпускники отдалились от себя, полностью соединились в одно целое, перестали быть актёрами. Два человека выразили совершенную гармонию, давая зрителю возможность отпустить себя и самому определить значение танца. Остальные выпускники мастерской сидели поодаль и были неотделимыми участниками мизансцены, хотя никак не контактировали с Рифатом и Николаем.

Каждая актёрская работа в этом упражнении уникальна и индивидуальна. Но рассматривать их по-отдельности невозможно. Один образ цепляется за другой, и так выстраивается целая цепочка, на первый взгляд несвязанных между собой сцен. Играть после камерного пространства на большой сцене

перед тысячной публикой - задача посильная не каждому выпускнику театрального института.

Спектакль, показанный на фестивале «Будущее театральной России», отличается от того, что видят москвичи в ГИТИСе. Другая атмосфера пространства, акценты сместились, актёры стали совсем по-другому смотреться на большой сцене, и сам спектакль заиграл по-новому. Публика столкнулась с отсутствием исторических декораций, аутентичных костюмов и долгих речей на французском языке. Они увидели нечто иное, они увидели упражнение.

Волкова Алёна, 

ГИТИС, 1 курс, руководитель курса Нина Алексеевна Шалимова


Отсебятина БТР_2019_3.jpg

Прилетит или не прилетит?

Если в начале спектакля на стене висит ружьё, то к концу спектакля оно должно выстрелить. Или нет? Чтит ли современный театр традиционные театральные устои или нещадно ломает их, предлагая зрителю просто отпустить себя и пойти туда, куда поманит театр?

Спектакль студентов 4 курса мастерской Е. Каменьковича и Д. Крымова (ГИТИС) «Война и мир. Сочинение в трёх частях» начинается с «заявления», что одной из героинь спектакля сейчас на голову «прилетит» бутылка. Героиня зажмуривает глаза в ожидании удара, зритель зажмуривает глаза вместе с ней. Проходит 5 секунд, 10, 20. Бутылка не летит.

Кажется, что на сцене летает все. Летают люди, больно ударяясь о стол и проламывая его своим телом, летают светящиеся шары, пойманные на деревянные удочки, летают стулья на трех ножках, летают человеческие руки и ноги, исполняя причудливые танцы. Но бутылка все равно упрямо отказывается совершить свой полет от падуги до рампы. И зритель уверен – не прилетит. Хотя во время просмотра этой постановки очень сложно быть в чем-то на сто процентов уверенным.

Режиссер Олег Глушков говорит о жанре спектакля так: «Это спектакль – упражнение. Упражнение в самом хорошем смысле этого слова. Упражнение, поскольку нельзя положиться на сюжет и на “общепринятую логику”, а можно лишь ту самую “логику”, которая рождена работой над этим спектаклем». Именно поэтому у случайно зашедшего в зал, неподготовленного зрителя могут быть сложности с восприятием происходящего на сцене. Смотреть на чужие ассоциации, пусть и по знакомому всем произведению, довольно сложная задача. Но если «отпустить себя», не пытаться понять, какая же глава «Войны и мира» сейчас разыгрывается на сцене, а погрузиться в медитативность пластических этюдов, плавно перетекающих один в другой, можно получить обещанное в начале спектакля удовольствие от просмотра. И еще понять собственную

ничтожность, потому что все то, чем жили герои Толстого, да и все то, чем «ты» живешь сейчас, для кого-то может быть просто упражнением, выполняемым на регулярной основе.

В конце спектакля бутылка все-таки прилетает на сцену. Прямо как по Чехову. Потому что этот спектакль, как и было заявлено в его начале, «не хочет разрушать или бороться с привычными нам театральными принципами». Он просто предлагает немного отпустить себя и пойти туда, куда поманит театр.

Ася Широкова

Ярославский государственный театральный институт